— Нет, я не писательница, — ледяным тоном подтвердила девушка. — Я — Эва Макклур и желаю, чтобы вы поскорее оставили меня в покое.

— А, Эва Макклур! Дочка старого Джона? Хорошо! — Молодого человека, похоже, обрадовала эта новость. — Счастлив, что у вас нет ничего общего с этой литературной сворой. Я и правда счастлив.

— О, вы счастливы, — откликнулась Эва, надеясь, что ей удастся ответить ему с должным презрением и насмешкой. — Действительно счастливы?

Но положение ухудшалось прямо на глазах.

— Не люблю я этих писателей. Они сплошь кривляки. И заметьте, во всей толпе ни одного красивого лица.

— Карен Лейт очень хороша собой!

— Красивых женщин старше тридцати лет вообще не бывает. Красота — удел молодости. А после — только ухищрения косметики. То, что принято называть «шармом». По-моему, вы могли бы дать сто очков вперед вашей будущей мачехе и уложить ее на обе лопатки.

— А по-моему, вы настоящий нахал, — тяжело вздохнула Эва.

— Я видел их раздетыми, — небрежно пояснил молодой человек. — Такие же люди, как и все прочие, не более того.

— Что… вы видели? — с запинкой переспросила Эва и подумала, что ей еще не встречался более отвратительный тип.

— Хмм, — заключил он, разглядывая ее профиль. — Луна, вода, хорошенькая девушка изучает свое отражение, невзирая на мрачную философию… Я сказал бы, что ситуация не безнадежная.

— Не знаю, почему я вообще с вами разговариваю, — огрызнулась Эва, немного приглушив голос. — Я сейчас наблюдала за золотыми рыбками и размышляла, когда же спят эти существа?

— Что? — воскликнул отвратительный молодой человек. — О, дело еще хуже, чем я предполагал.

— Неужели…

— Смотреть при луне на водоем и размышлять, когда спят золотые рыбки? Это скверный признак, гораздо хуже желания умереть.